Как формируется обида и для чего она нужна

297

Обида — это когда я жду чего-то, а оно не сбывается.

Например, я жду когда мне кто-то позвонит, поздравит с Новым Годом, а он/она не звонит. Ну, тогда, что остается обычно? «Да, ну, и не надо, ну, и пожалуйста, не очень-то и хотелось» — сказать и уйти в белом и красивом куда-то вдаль в своем воображении.

А вот все-таки — откуда это чувство берется? Ведь все откуда-то берется и для чего-то нужно. И если есть склонность к обидчивости, значит, когда-то эта склонность тщательно формировалась и подкреплялась.

Ну, например, жил себе ребенок в семье, где у мамы с папой дистантные функциональные отношения. Иными словами, где мама с папой разговаривают только по делу, открыто чувства не выражают, по душам не разговаривают, дружбы между ними нет, есть только ролевое партнерство — папа выполняет роль «мужчины в доме», мама — «хранительницы очага».

А ведь у каждого человека есть неизлечимая зависимость от общения, от близости в общении. Оттого, раз с папой у мамы не получается удовлетворить потребность в эмоциональной близости, самый простой и распространенный вариант — переключиться на ребенка, переживая эмоциональную близость, которой не хватает с папой, с ребенком. Слияние это столь сильное и сладкое, что мама научается угадывать мысли и желания ребенка по одному лишь взгляду. Такие дети обычно и говорить начинают с неохотой — зачем, если мама и так все понимает?

И вот в первый год жизни ребенка такое слияние — жизненно важное для развития ребенка. Затем эта едва ли не телепатическая связь по мере взросления ребенка потихоньку ослабевает и к двум-трем годам ребенок со своим «Я сям!» начинает осознавать, что помимо мамы есть он сам и вообще-то является отдельным человеком со своими желаниями, потребностями и возможностями менять этот мир.

Этот самый момент обычно является в семьях, где между супругами нет эмоциональной близости, критичным. Пусть выматывающее, но столь сладкое бегство в ребенка встает под угрозу, возникает отчаяние «Я скоро сдохну от этого «я сям!» и «неть!» Ясно, что ежели мама не в силах со своей жизнью справиться, то ребенок продолжает оставаться в этом симбиозе и со временем получается картина, как в анекдоте:

— Изя, иди домой!

— Мам, я что замерз?

— Нет, ты кушать хочешь.

Иными словами, ребенок привыкает не сообщать о своих потребностях и даже не осознавать их, дабы маме было чем заняться и чувствовать себя необходимой, важной, при деле.

Читайте также: Попробуй

Таким образом, такие дети, став взрослыми, склонны не осознавать сами своих желаний. Что уж говорить о том, чтобы прямо их озвучивать кому-либо. Осознания желаний нет, а потребность в их удовлетворении есть. Вот ждет-ждет человек, что кто-нибудь угадает его желание, а никто его не заметил. А если и заметил ожидание чего-то, то не угадал самого желания. Вот тогда получите, распишитесь — вот и родилась новенькая душераздирающая обида.

Если говорить сухим языком, то обида — это отказ брать на себя ответственность за свою жизнь и за свои желания, которые можно переформулировать в цели и задачи, и реализовывать. Еще интересный феномен в том, что обида является неприятным, разъедающим изнутри чувством. И, в то же время, это чувство чем-то приятное, ибо если бы было все совсем так плохо и разрушительно, то вряд ли бы был феномен «залипания» в этом чувстве.

Тогда «в чем соль» обиды? Что в ней может быть приятного?

А кайф во всем этом деле — ощущение внутренней правоты, отстаивание своего собственного представления о справедливости. Во время обиды человек внутри себя как бы облачается во все белое и красивое, становясь жертвой несправедливости этого мира. И в этом есть упоительное переживание собственных страданий от «дураков, которые не должны были так поступать».

Читайте продолжение на следующей странице, нажав ее номер ниже.

Загрузка...

НЕТ КОММЕНТАРИЕВ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ